+/- ??

(с)psychoknopa

( крупнее )

Дождь плавно переходит в снег.
Выходишь ночью на улицу и попадаешь в абсолютно другой мир - мир, сжатый сыростью и прошитый белыми нитями снега. Где-то слышны шаркающие шаги, где-то вдалеке слышен глухой лай собак. Вокруг тебя - темнота, в которой будто вырезаны из тумана конуса прожекторов. Разноцветной мозаикой во дворе выложены качели и песочницы - это идеальная картина заброшенного города, в которой не хватает только обожженных детей-манекенов. Ты думаешь, что, наверное, всё это зря. Все это как капкан, таящий в себе вечность и открывающий те чувства, которых ты не можешь понять и описать. Редкими желтыми пятнами в бетонных монолитах горит обычный свет. Все это предельно просто, пока ты знаешь, что как всегда - все бесполезно.
Снег прекращается, когда ты себе напеваешь:
- Всё это зря.

Вообще-то, когда я ходил на собрания к мормонам, мне постоянно говорили о вере и прозрении, которое должно изменить мою жизнь. Я помню, как один из последователей веры дал мне кусок белого хлеба и воду - это было причастие. Я, конечно, выплюнул его как только он отвернулся от меня. Эти люди постоянно распевают под аккомпанемент фортепиано молитвы и выступают с лекциями на тему повышения нравственности и искренности перед собой с помощью молитв и веры в Господа Бога. Миссионеры не раз предлагали мне поучаствовать в различных коллективных играх и помощь в изучении библии. Они постоянно предлагали попить чай с пирогом, но я всегда отказывался от всего этого.

Когда я пришел в центр саенталогии и дианетики, то мне начали рассказывать о энграммах, которые подсознательно усваиваются человеком преимущественно в дестком возрасте в состоянии высокого эмоционального напряжения. Эти структуры подсознательно обуславливают поведение человека в настоящем. Их первоначальные ступени обучения очень сильно напоминают транзактный анализ дяди Эрика. Конечно, на этом саентологи не остановились: более поздние ступени развития по их системе предполагают коррекцию врожденных энграмм, сформированных в процессе филогенеза. Когда я сидел у них в кабинете они напоминали мне пациентов психиатрии в бредовом состоянии, но от этого веселее мне не становилось.

Когда я ложился спать, ко мне пришел один дед, который любит попиздеть про еблю и коммунизм. Он сказал мне, чтобы я закрыл восьмой подъезд. Делать было нечего - я встал с кровати, взял со стола ключи и пошел закрывать подъезд.
Вообще-то, когда я подошел к подъезду - я увидел огромную помойку.

Иногда все закнчается действительно плохо.
Ты сидишь в автобусе 16го маршрута, за его окнами - ночь. Ты пытаешься смотреть на улицу, но вместо этого, в отражении стекла, ты видишь, как по салону ходит унылый кондуктор, раздроженно пересчитывая мелочь. В стекле отражается другое стелко, и ты думаешь, что в этом что-то есть - что-то глубокое. Напротив тебя спит пьяный парень, впереди сидит женщина с избыточным весом, на её коленях лежат три огромных пакета еды из ленты - в этом, вероятно, тоже что-то должно быть.
За коном я замечаю лишь мерцание желтых уличных фонарей. Все остальное - это отражение салона, вся твоя реальность, которую, чтобы стать счастливым, ты должен принять и полюбить.
Ты сидишь и думаешь, что единтсвенное, о чем мечтают дети ДЦП - это пробежать сраный километр на уроке физкультыуры и уложиться в среднестатистический норматив - стать среднестатистическим школьником.

Вефилева опухоль.

Люди, которые круглосуточно зарабатывают деньги. Люди, которые круглосуточно избавляются от стрессов. Люди, которые круглосуточно бросают курить. Люди, которые пытаются похудеть. Люди, которые кого-то любят.
Диагноз: навязчивые состояния, метаболические расстройства, одержимость, идиотия.
Лечение: рак прямой кишки, аритмия сердца, иерсиниоз, деменция, акромегалия, ботулизм, лейкоз, ожирение, гипогонадизм, иерсиниоз, волчанка, ишемические заболевания, оболочковый синдром.
Люди, которые просто умирают.

Скачать рассказ полностью

когда заябывает - просто выходи.

Сбросился закат, чувствуете? Сейчас, я бы все выбросил, но в моей голове и так ничего не осталось – одна боль. Тупая боль артериального давления, которая слишком пуста и беспомощна, чтобы принять хоть какую-нибудь форму, но достаточно одинока, чтобы иметь пресно-желтый оттенок мочи. Мозги, в которых воняет хлоркой и безлишеством кофеина, сквозь их призму, мир – это идиотское выражение шлюхи. Сознание, как душная камера, из которой время от времени нужно куда-то выходить. Самый большой мой недостаток в том, что я могу жить без людей. Полотна гвоздей из пластилина, между которых валяется симптоматика отчуждения, и это – это туннель моего субъективного тысячелетия. Скомканное в картонную трубочку лицо в отрезанной комнате, взбитые глаза в язве крика, шум, находясь в котором, я тихо говорю:
- Новообразование не совместимо с жизнью.
Ты очень долго на что-то надеялся, но оказался в раскаявшемся колодце веселого танца. Пограничное состояние ногами вперед лежащего провода. Любое начало – это конец; любой конец – это начало. Следовательно, все началось с самого последнего конца.
Где-то тут кто-то смеется, вы слышите это?
Послушайте, это – это моя бездыханно головная боль, которая сегодня решила задержаться. Она – доказательство существования. Она – моя нелепая свобода.
Она – забытая труха разноцветных листьев.

Привет, меня зовут Виктор Доу. У меня к вам маленькое дело: я хочу рассказать о своей семье.
Мой папа не совсем обычный человек. Он говорит, что часто слышит, как за его спинной шелестит листва, а когда он оборачивается – все мгновенно стихает. Его жизнь – это комья туалетной бумаги, поэтому, может быть, он и слышит шелест? Ещё, он думает, что моя мама – Ева, поэтому, когда они встречаются в бледном коридоре, он говорит ей что-то вроде:
- Зачем ты оделась, Ева? В раю мы были счастливы, а тут совсем противно жить.
Моя мама не согласна, что Бог создал Землю за шесть дней, поэтому ей тяжело жить. Она говорит, что папа сошел с ума и думает, что все люди спрятали от неё истину. Саму истину и то, что у неё в голове не мозг, а большой клещ, которому нужны её мысли. В последнее время она совсем перестала думать, поэтому, она надеется, он скоро уйдет.
А вот этот человек – это мой друг, Димон, который лежит в соседней палате. Он тут почти главный и почти всех лечит. Он думает, что я дышу его воздухом и разговариваю с ним только из-за чувства жалости. Когда у него болит голова, он думает, что хочет какать и пытается сделать это. В последнее время, у него всегда болит голова, поэтому мы видимся очень редко и только в туалете.
А этот человек – это доктор, он очень умный, он лечит всех, даже моего туалетного друга Диму. Он говорит, что у всего есть причина. Пару лет назад я у него спросил:
- А какая причина самой первой причины?
Но он до сих пор ничего мне не ответил.

Ты просыпаешься и выходишь на улицу. Тебе кажется, будто воздух вокруг тебя можно обнимать руками. Его огромные куски с перемолотой пылью снега, которая будто высохшая тина кряхтит где-то рядом, обнимая меня тонкими пальцами помутнения. Желтые пласты резинового света прожекторов на фоне серого пейзажа ночи, как единственный фрагмент реальности. Ледяная ткань промышленной зоны, в которой обломки чувств - это рваный танец эпилептика, а снег - глаза аутиста в костюме клоуна. В механизмах сострадания кончилась краска и спасение мира - это глухой сон, кома в расстоянии, как минимум, целую вечность. Снег, переливаясь в стенках отравленных нейромедиторов, бежит отовсюду вовсюда, чтобы просто не растаять.

дальше - не важно.

Я храню твой образ в специфическах белках своего мозга (ГУЛАГ, Бухенвальд, Саентология, Дахау, Аум Синрикё).

Письма, которые ты не написал. Письма, которые ты написал, но не отдал. Память, которая почему-то до сих пор с тобой. С тобой то, что ты хотел отдать, но почему-то оставил у себя. Мягкие игрушки, упакованные в цветную обертку; альбомы, перевязанные красивыми лентами; открытки, на которых стоят даты: 8ое марта 2006, 15 февраля 2007, то лето 2007, март 2009. То, что следует забыть. Неподаренные подарки, которые следует выкинуть. То, что теперь не нужно.
- Что это? - спрашивает кто-то и протягивает мне черно-белую фотографию. На подобных фотографиях размещены примеры патологий: черепно-мозговые грыжи; незаращение верхней губы; гидроцефалия; дети, больные фенилпировиноградной олигофренией. То, что не нужно смотреть перед сном. - Что это? - спрашивает кто-то.
- Это прогрессирующая мышечная дистрофия, - отвечаю я.
- А это?
- Ангиома лица у больного при болезни Штурге - Вебера.
Ты перечитываешь сообщения, слушаешь музыку, перелистываешь дневники. Ты оказываешься в трех временных формах: прошлого, будущего и настоящего. На настоящее наслаивается прошлое, на прошлое - будущее. Ты выходишь за пределы реальности.
Забытые люди. Искаженные мысли. Разбитые мечты.
- Что это? - спрашивает кто-то, протягивая мне зеркало.
Я смотрюсь в него, там мое отражение, которое пляшет в дрожащих руках.
- Это? Это агнозия. Агнозия, а потом анестезия.
- Смотри на меня, - говорит кто-то, - смотри: кто это?
- Ты - это я, - я закрываю дверь и выхожу на болкон.

"8ое марта - проблемы с кишечником", - так и запишите в дневник с моим именем мою медициннскую карту.

В помойку все эти ебучие надежды

Он сидит на грязном полу вокзала и говорит:
- У меня дома две голодные дочери, помогите мне.
На самом деле, он врет. У него нет ни семьи, ни дочерей. Жалость – это его одержимость, искусственный заменитель тепла. Ему просто нужно как-то чувствовать жизнь.
- У меня повреждены черепные нервы, и поэтому я не могу улыбаться, - плача, говорит он.
Конечно, он врет. Ему просто лень улыбаться. Он сидит здесь по понедельникам, вторникам, четвергам и субботам с 6 до 8 вечера в свободное от работы время. Это – это его групповая терапия, его вера, его исповедь.
- У меня же рак яичек, - кричит он в пустоту, изображая гримасу боли. Конечно же: у него нет никакого рака. Люди, они просто идут мимо. - Мигрень, стенокардия, гипотермия, - сухо перечисляет он.
Вокзал запачкан пятнами искусственного света и это – это вся его жизнь. Волшебство. Волшебство, в котором он умоляюще говорит:
- Я ничего не ел уже три дня, мне очень больно. – Рядом с ним стоит пластиковый стаканчик с чаем и две булочки. Наверное, он врет или у него просто нет аппетита.
Чтобы получить жалость, нужно пользоваться затертыми семейными фотографиями и иконой с каким-нибудь святым. Чтобы получить деньги, нужно просто придумать повод, а совесть людей сделает все остальное. Он говорит:
- У меня же ПМС, помогите.
К нему подходит человек в монашеской одежде и говорит:
- А я верю тебе, - он бросает немного денег к его коленям и говорит: - Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше, чем выглядишь.
Все эти одноразовые вещи, которые постоянно проявляют жалость – они так надоели.
- Да благословит тебя культ вазелина и моркови, - отвечаю я и забираю деньги.

Это не для кого-то там. Просто, иногда надо доказывать себе собственное существование, оставляя кривые пятна на белом фоне времени. Ты пытаешься доказать себе что живешь, пытаешься дышать глубже, чего-то добиваться. Ты закрываешь глаза и пытаешь дотронуться пальцем до носа, но промахиваешься. Это бессмысленный рассказ о бессмысленной жизни. В общем, читать не стоит.
Название: Танец одиночества.
Ссылка: evolurion.narod.ru/mkd/tanec_odinochestva.doc

( начало под катом )

Кто-то мне шепчет: пресинаптическая щель.
Кто-то шепчет: нейромедиатор приболел.
Вот он - аутизм крика и похуизм вселенной. Канализации рваных криков. Градусники в месте сонной осени.

Удел.

Ты меняешься, когда понимаешь, что застой хуже регресса. Бесцветное время, которое ты заполняешь образами, идеями, чувствами. Алые, грязные, желтые цвета - тут есть все. Твои картины - чудеса или чудовища. Твоя жизнь - кошмар или волшебство. И ещё: в зеркало смотреть не хочется.
Проходит время,
Потом, в самом конце, - ты бежишь. Бежишь один и в никуда, потому что бежать некуда - все едино.

Когда ты отпускаешь свое сознание - это нормально, а вот когда оно отпускает тебя - это уже гораздо хуже.
Момент тишины, светлая ткань воздуха: ты почти понимаешь смысл всего бессмысленного.
Это похоже на отблеск фонаря в чужом окне. Полоска свернувшейся жизни в кармане закоулка. Редкие волосы ночи в преддверии рассвета.
Но я боюсь, что скоро все станет нормальным. До отвращения нормальным и сухим,
поэтому запрет - это разрешение.